Ван Гог вдохновлялся эстетикой японского искусства

0
623
Ван Гог вдохновлялся эстетикой японского искусства

Новая выставка показывает, как художник заимствовал техники из японских гравюр и включил их в свои портреты, пишет Алистер Сук.

В феврале 1888 года Винсент Ван Гог покинул Париж, где он прожил пару лет, и направился в город Арль в Провансе, на юге Франции. Измученный временем в метрополии и жаждущий восстановить самообладание, он искал более простую жизнь, которая, как он надеялся, оживит и самого себя, и его искусство. Он также был заинтересован в создании сообщества художников и был взволнован возможностями.

 

Любопытно, что в своем восторге он рассматривал свое новое окружение через призму далекой страны: Японии. В письме, написанном позже в том же году художнику полю Гогену, который впоследствии присоединился к нему в Арле, Ван Гог вспоминал, как он смотрел в окно во время его поездки на поезде из Парижа в Прованс“, чтобы увидеть » если это было похоже на Японию еще!- Ребячество, не так ли?”

(Кредит: Музей Ван Гога)

В Куртизанке (после Айзена) 1887 года Ван Гог воспроизвел отпечаток Кейсая Айзена, который появился на обложке журнала — он сделал его самостоятельно, используя краску (кредит: музей Ван Гога)

По прибытии он обнаружил, что сильный снегопад изменил сельскую местность, но яркие белые поля все еще напоминают ему «зимние пейзажи» японских художников. В течение нескольких месяцев Ван Гог продолжал ассоциировать Прованс с Японией. “Я всегда говорю себе, что я здесь, в Японии», — написал он своей сестре в сентябре 1888 года. «В результате у меня есть только открыть глаза и рисовать прямо передо мной, что производит на меня впечатление. Две недели спустя он сообщил брату: «погода здесь все еще прекрасна, и если бы всегда было так, что это было бы лучше, чем рай художников,это была бы Япония.”

По данным Национальной галерее искусств в Вашингтоне, “это было солнце, что Ван Гог стремился в Прованс, блеск и свет, что бы промыть деталь и упрощения форм, сокращая мир вокруг него в своего рода шаблон он восхищался в японских ксилографических клише. Арль, по его словам, был «Японией Юга». Здесь, по его мнению, эффект сглаживания солнца усилит очертания композиций и уменьшит нюансы цвета до нескольких ярких контрастов.”

смотреть на Восток

Читая письма Ван Гога, становится ясно, что Япония имела для него магическое, мистическое значение. В его воображении Земля Восходящего Солнца была источником благодати и благополучия, благословенной утопии. Ван Гог и Япония – крупнейшая выставка полна важных международных кредитов в музей Ван Гога в Амстердаме – наборы для определения причин этой далекой Восточной стране, что художник никогда не бывал, и что он не планирует поехать, оказывали такую власть над своим воображением – и как, в свою очередь, это повлияло на его творчество.

Ван Гог вдохновлялся эстетикой японского искусства, создавая мост под дождем (после Хиросигэ) в 1887 году (кредит: музей Ван Гога)

Многие прошедшие выставки осветили влияние японского искусства на живопись Ван Гога, назвав его одним из нескольких влияний наряду, например, с крестьянскими картинами Жана-Франсуа Милле или Нео-Импрессионизмом. Это, однако, первый, чтобы светить только на предмет. И, как я узнал во время недавнего визита в Амстердам, он полон новых удивительных открытий.

Конечно, Ван Гог был не единственным человеком, одержимым Японией в 19 веке. Когда в 1850-х годах, после более чем двухсотлетней изоляции, Япония открылась для международной торговли, во Францию стало завозиться множество японских товаров,и зародилось искреннее увлечение японцами. Моду для внутренней отделки в японском стиле охватила буржуазия, и универмаги начали предлагать Японский фарфор, лакированные изделия, зонтики, экраны, вентиляторы, фонари, безделушки и предметы искусства.

(Кредит: Rijksmuseum, Амстердам)

Ван Гог был заинтересован в’ ukiyo-e ‘ отпечатки-это Фудзи видел из Катакура чайной плантации в провинции Суруга Katsushika Hokusai (кредит: Rijksmuseum, Амстердам)

Художники, между тем, были увлечены японскими гравюрами на деревьях – в 1880 году французский писатель Эмиль Золя заметил, что любой художник, стоящий своей соли, изучал японские гравюры, “которые все имеют в настоящее время”. Действительно, некоторые художники, в том числе Клод Моне и Джеймс Макнил Уистлер, собирали так называемые «ukiyo-e» (фотографии плавающего мира) отпечатки в течение многих лет. Уже к 1872 году французский термин «Japonisme» был придуман для описания влияния японского искусства и дизайна на Западную культуру, особенно Изобразительное искусство.

Japonisme обсессивно

В некотором смысле, Ван Гог опаздывал на «японскую» вечеринку: он впервые стал ориентироваться на красоту японского искусства, живя в Антверпене в 1885 году, когда он прикрепил набор черно-белых принтов к стене своей студии, за год или около того, до того, как он переехал со своим братом Тео в Париж, а затем в центр современности. Стимулированные, однако, обсуждениями японского искусства в журналах, журналах и романах, его увлечение быстро росло.

Япония была, по мнению Ван Гога, полностью идеализированной областью, » красивой естественной идиллией”

Зимой 1886-го по 87-й Ван Гог купил несколько сотен дешевых японских гравюр (в итоге ему принадлежало более 600 листов), которые он наткнулся на чердаке арт-дилера в Париже. Помимо того, что он нашел их красочное эстетическое удовольствие, он надеялся сделать немного денег, продав некоторые из них: к весне 1887 года он накопил достаточно, чтобы организовать выставку гравюр, каждый из которых продается по цене аперитива, в кафе Le Tambourin, которое вел его любовник Агостина Сегатори в рабочем районе Монмартра. (Ван Гог позже назвал шоу «катастрофой». Что характерно, он нарисовал Сегатори в портрете 1887 года с японским принтом гейши и ее помощника на заднем плане.

Утагава Хиросигэ под влиянием Ван Гога: это сливовый сад Хиросигэ в Камате, 1857 (кредит: Национальный музей вор Wereldculturen, Лейден)

Влияние японских гравюр на живопись Ван Гога в этот период хорошо известно. В 1887 году он сделал несколько копий гравюр японских художников, в том числе сначала красивый вид на сливы, а затем еще одну сцену, на этот раз изображающую людей, снующих под зонтиками вдоль моста во время вечернего душа, оба Utagawa Hiroshige (1797-1858). Он также сделал картину японской куртизанки в великолепном кимоно, которое он скопировал с обложки журнала, и два портрета владельца магазина и торговца красками Жюльена пер Танги, сидящего на плоском, почти визуально ошеломляющем фоне красочных японских принтов.

Ideal Made real

Однако в Арле, где Ван Гог также прикрепил японские гравюры к стенам своей студии (впоследствии он попросил Тео отправить дополнительные листы из своей коллекции в Париже), их влияние на его собственное искусство стало более глубоким и менее буквальным. К тому времени, по мнению Ниенке Баккер, со-куратора выставки в Амстердаме, Япония была полностью идеализированной сферой. Это был «совсем другой экзотический мир», вызванный красочными японскими принтами — «красивая природная идиллия, с множеством женщин в кимоно, и цветами и птицами».

Кацушика Хокусай был одним из двух японских художников, непосредственно упомянутых Ван Гогом: его самая известная работа находится под волной Канагава, 1829-1833 (кредит: Rijksmuseum, Амстердам)

Ван Гог считал японские гравюры образцом чистого художественного выражения, не испорченного западными образцами репрезентации: «японское искусство-это что-то вроде примитивов, как греки, как наши старые голландцы, Рембрандт, Поттер, Хэлс, Вермеер, Остаде, Руисдаэль”, — написал он Тео в июле 1888 года. «Это не заканчивается.”

Ван Гог начал экспериментировать с аспектами японских принтов в своих картинах, включая использование ярких, плоских цветов, нетрадиционное обрезание и упущение горизонта

Вместо того, чтобы просто продолжать копировать японские принты, Ван Гог начал экспериментировать с их аспектами в своих картинах, включая использование ярких, плоских цветов и сильных диагоналей, крупным планом и с высоты птичьего полета, нетрадиционное обрезание, опущение горизонта и изоляцию выдающихся объектов, таких как большие срезанные стволы деревьев, на переднем плане. Вдохновленный природным миром, он рисовал цветы, в том числе, в нескольких памятных случаях, ирисы – сравнивая один из этих весенних видов на “японскую мечту”.


Окрашенный в честь рождения своего племянника, цветок миндаля отражает интерес Ван Гога к цветущим деревьям, которые представляли надежду и новую жизнь (кредит: музей Ван Гога)

Он также выпускал натюрморты с крабами, вдохновленные мотивом в японском искусстве, а также энергичные, уверенные рисунки, выполненные с помощью тростниковой ручки, которые, по его мнению, были “в стиле японских принтов”. С их точками и тире, они используют визуальную лексику японского мастера Katsushika Hokusai (1760-1849), кстати один из только двух японских художников, названных Ван Гога в своих письмах (другой был кто-то он назвал “Monorou”, коррупция художника XVII века Hishikawa Moronobu). «Японцы рисуют быстро, очень быстро, как вспышка молнии, — писал Ван Гог, — потому что его нервы тоньше, его чувства проще.”

Спокойствие после шторма

Летом 1888 года Ван Гог даже изобразил себя в автопортрете как «бонз», как он выразился в письме к Гогену, “простому поклоннику вечного Будды” – т. е. японскому монаху с бритой головой. Между тем, в своем знаменитом Автопортрете с Перевязанным ухом (1889), из галереи Корто в Лондоне, он включил свой любимый Японский ‘crépon’ (т. е. отпечаток на морщинистой бумаге, как crêpe), изображающий гейш в пейзаж, на стене за головой.

Ван Гог искал безмятежности в японских принтах-как это было позади него в Автопортрете с Перевязанным ухом, 1889 (кредит: The Samuel Courtauld Trust, The Courtauld Gallery, London)

Он предлагает оптимистическую ноту в другой меланхоличной сцене, как Ван Гог представляет себя в шляпе и пальто, приглушенный против холода в своей студии, с пустым холстом на мольберте, после возвращения домой из больницы изуродовав собственное ухо во время приступа безумия. Менее чем через пять месяцев после этой первой поломки, в декабре 1888 года, он был принят в психбольницу в Сен-Реми-де-прованс, в мае 1889 года.

Обращаясь к картине Курто, которая побывала в Амстердаме, Баккер объясняет: «он болен, Гоген ушел, и он должен начать все заново. И этот принт, с его красивым, красочным миром природы и женщин, символизирует его непреходящую любовь к японскому искусству. Он представляет его мечту о юге как рай художника.”

Ван Гог сказал, что кто-то должен был сделать для портрета то, что Моне сделал для ландшафта, и сделать его современным-Нинке Баккер

К этому моменту “мечта » японского искусства основательно преобразила подход Ван Гога к портретной живописи. В отличие от ценителей японского искусства, которые были привлечены к гравюрам конца XVIII-начала XIX веков, Ван Гога привлекли к более поздним листам XIX века: дешевым, притенчиво раскрашенным портретам актеров и исполнителей, которые большинство коллекционеров упускали из виду. (Они все еще делают.)

Одним из свежих идей, предлагаемых Амстердамской выставкой, является сопоставление подборки этих работ (как выразился Ван Гог), некоторые из которых он владел, наряду с его необычными портретами простых Провансальских людей, с 1888 по 1989 год. Сходства-немного замеченные до сих пор-странные: интенсивные, почти яркие цвета; уплощенное живописное пространство; использование яростного, полуабстрактного рисунка, как на фоне шедевра Ван Гога La Berceuse, aka Woman Rocking The Cradle (1889), из которых он сделал пять версий.

Японские влияния ясны в работах, как женщина, Качающая Колыбель (Августин Рулин), 1889 (кредит: художественный Институт Чикаго, Хелен Берч Бартлетт мемориальная Коллекция)

«В одном из своих писем Ван Гог сказал, что кто-то должен был сделать для портрета то, что Моне сделал для ландшафта, и сделать его современным”, — говорит Баккер. «Это было его честолюбие на портреты его друзей в Арле.»Одним из способов сделать его портреты “современными” было включение в них живописных устройств, заимствованных из банальных японских гравюр.

В конечном счете, для Баккера отношения Ван Гога с японским искусством намного превосходили имитации. «Это больше, чем просто сказать, смотрите, вот цветущее дерево в японской ксилографии, и там Ван Гог делает то же самое. Он не просто подражает. Он изучает эти отпечатки, и они формируют его способ поиска, выбор, который он делает в создании своего собственного искусства.- Она делает паузу. «В конце концов, если вы просто имитируете, то, как художник, Вы не хороши.”

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here